меня.
— А, это. Женька под маминой фамилией служила, как она говорила — на всякий случай. И ещё она абсолютно бесплодна. Папа иногда брал её на работу, когда она совсем ещё мелкой была. И им как раз привели какой-то экспериментальный инопланетный прибор. То, что он фонит, как не в себя, поняли не сразу. Папа, Женька и ещё пара человек, сделались абсолютно стерильными и ничего им помочь уже не сможет. Хотя… Может, что-то найдут, или у имперцев, или у Предтеч.
Марина вздохнула. Слёзы блестели у неё на глазах, но она сдерживалась.
— Женька мне и предложила. Мол, давай рожай и отдашь мне ребёнка, а я его буду растить, как своего. Тут и папа вмешался…
Мда. Было у маршала две дочки, она бесплодна, а вторая и не собиралась рожать. Как за такой шанс не уцепиться? Вот, в ноябре родила. Сын… Хотя формально, по документам — племянник. Его на Женьку записали, она и декрет получила, а я вроде как в отпуске за свой счёт.
— Прости, Марин, что растеребил эту рану, — сказал я.
Встал с кресла, подошёл к девушке и крепко обнял её.
— Но я должен был развеять все свои подозрения.
Марина всхлипнула и уткнулась мне грудь. Да, а чего взять-то. Хоть и не хотела она детей, а обидно. Девять месяцев под сердцем носила, а он вроде уже и не сын, а племянник. Ладно, сам напросился. Пускай выплачется, прежде чем я её Мишане покажу. Он, как известно, к женщинам в вооружённых силах относится негативно.
— Наше дело важнее, — вдруг спокойно сказала девушка.
— Да, — я похлопал её по плечу.
Убеждай себя в этом. Обязательно. Тогда будет не так больно.
На удивление Михаил очень спокойно отреагировал, когда я представил ему Марину. Впрочем, он ещё не подозревает, что она будет в нашей команде. Пусть привыкнет к ней.
Следующие шесть дней мы просто отдыхали. Как простые курортники и так, как будто мы были в СССР. Правда, здесь имелось одно существенное отличие. Нет у нас в Союзе такого подобострастного обслуживания. Возможно, и к лучшему. Всё-таки человек не должен унижаться перед другим человеком. Мне-то и так было не по себе, от всех этих поклонов и лакейской угодливости.
Я старался особенно не расслабляться, но у меня это не всегда получалось. Всё-таки тёплый пляж, хороший воздух, они действительно больше подходят для отдыха.
Попутно мы с Маринкой объяснили Мишане, как отличать ардан даздра от тангорихксцев. Он про это лишь читал, а мы узнали на практике, на своей же шкуре. У имперцев средний рост составляет метр девяносто, они белокожие и волосы, как у нас, цвет колеблется от белого до чёрного, только рыжие почти не встречаются. Единственное серьёзное отличие — по две тёмно-красные полосы на каждой скуле. У чистокровных тангорихксцев они тёмного оттенка, а вот у полукровок он скорее розовый. Есть ещё ардан даздра с голубыми полосками или салатовыми. Это потомки других рас, которые сформировались в имперской метрополии. Только их выселили больше тысячи лет назад, о чём Империя уже наверняка жалеет, потому что люди с тёмно-синими полосами на лице, это Торкартен, один из главных врагов Империи помимо Халлдории Барна. Название своей державы они по имени материка Торкартен, где жили до выселения. Про Гаркхию, которую населяли потомки диких племён, с зелёными полосами на лице, с которыми воевал Тангорихкс, когда нашёл чудо-оружие, было известно мало. Вроде бы государство было рабовладельческим, но держалось в стороне от основных конфликтов, воюя с каким-то из имперских осколков.
И вот на второй день отдыха нам сунули сообщение, что нужный человек ждёт нас в указанной точке. Сборы у нас заняли минут десять, и мы полностью готовые, включая оружие, укрытое в наших куртках уже мчались на автоматическом такси к месту встречи на севере в очень развалинах старинного города. Имперцы его построили, когда начали колонизировать планету, но потом забросили. Ехали почти шесть часов, на безумной, нереальной для Земли скорости. У нас даже новые скоростные экспрессы пока так не носятся.
Хотя назвать город руинами не поворачивался язык. Нет, конечно, хватало и обветшавших, и обвалившихся зданий, но в целом кое-где даже можно было жить, если только чуть-чуть обустроиться.
— Это строили не тангорихксцы, — заметила Марина, увидев городскую архитектуру. — Но и не Предтечи, а неизвестно кто и неизвестно зачем.
Я пожал плечами. Сейчас меня этот вопрос не интересовал, даже как теоретический.
— Зажравшиеся эти имперцы, — фыркнул Мишаня. — Вот же им, готовый город, а они построились незнамо где. Неудивительно, что мы им вломили!
— Здесь другой климатический пояс, — пояснил я. — Холоднее, ненамного, но бывают и зимы, хоть и короткие.
— Вот я и говорю — зажрались, — резюмировал Филиппов.
Однако дискуссии о моральном облике имперцев у нас не получилось, потому что нам наперерез выскочил невысокий, по имперским меркам, человек, с голубыми полосками на лице.
— Помогите! За мной погоня! — выкрикнул он, истошно.
Мы с Мариной достали свои пистолеты, а Филиппов присоединился к нам с небольшим опозданием.
— Значит так, давай-ка ты пригнись, а мы посмотрим, кому ты, болезный, понадобился, — сообщил я страдальцу, заталкивая я за кучу строительного мусора.
Мишаня глянул на меня вопросительно.
— Это он, — отозвался я, потому что словесное описание, мне дал Темиргалиев и все приметы у него были в наличии.
Я выглянул из полуразвалившегося здания, в котором у нас было назначено свидание и быстро осмотрел улицу. Четыре здоровяка в форме имперской военной полиции, короткими перебежками продвигались в нашем направлении.
— Сиди в этой комнате, — бросил я перебежчику, отводя его в какое-то узкое помещение, у которого был только один плюс — целые стены.
Мы втроём молча переглянулись и заняли удобные для стрельбы позиции.
Первого сунувшегося в наш дом полицейского застрелил я. Второй стал жертвой Мишани, потому что забыл про дырку в стене, и когда упал его товарищ, попытался отскочить назад. Оставшимся хватило этого урока, чтобы не высовываться, и потому мы с Мариной и Мишаней переглянувшись выскочили наружу, ведя непрерывный огонь и сразу же заскочили обратно.
— Вроде бы одного подстрелили, — буркнул Филиппов. — Может, хер с ним, с последним, пусть уходит?
Стерлядкина закатила глаза, но сделала это так, чтобы заметил только я.
— Ну, здрасте, блин. Ты забыл, где мы находимся? Я даже не знаю, местные это полицейские или имперские, но и неважно. Это их территория, а значит, нам нужно уйти чисто.
Договорив это, я снова выскочил из дома. Да, я оказался прав. Полицейский отходил, стараясь укрыться за развалинами, и дёргал
